nik_ej (nik_ej) wrote,
nik_ej
nik_ej

БОСТОНСКИЙ ТЕРАКТ В СВЕТЕ ПРОТИВОСТОЯНИЯ ЭЛИТ

У скороварочного бомбиста Тамерлана Царнаева, признанного исполнителем взрывов на финише Бостонского марафона, есть нечто общее с Ли Харви Освальдом, которого как бы случайно убил некий Джек Руби, которого потом тоже убили.

ТРОЙНОЙ ЗИГЗАГ УПОРОТОГО ДЖИХАДИСТА

Исполнитель ликвидации президента Джона Кеннеди, будучи гражданином США, непонятно зачем провел год в Минске, непонятно для чего знакомился там с чиновниками и интеллектуалами, и даже женился на русской. Поскольку понятие «белорус» особо подозрительные, но не шибко грамотные левые американские репортеры перепутали с понятием «белый русский» (белогвардеец), допросу с особым пристрастием подверглись дворяне-эмигранты из городка, где проживал Освальд со своей женой Мариной, и каждый чих между подозрительными русскими, а также между ними и эмигрантами-кубинцами приобретал сверхценный смысл. За всей этой суетой оказался как бы неважным вопрос о том, кому и для чего Освальда потребовалось ликвидировать, прежде чем он мог быть допрошен.

Такая же туча версий плодится и множится вокруг братьев Тамерлана и Джохара Царнаевых, с путаницей вокруг их мест рождения, имен, паспортов и намерений. Оказалось, что Тамерлан, ликвидированный в перестрелке с феноменально шквальным огнем с обеих сторон, год назад путешествовал из городка Кембридж близ Бостона в Дагестан и Чечню, а все многочисленные спецслужбы США этого не заметили из-за ошибки в паспорте (и видимо, также в отпечатках пальцев). По одной версии, Тамерлан хотел, но не смог раздобыть новый российский паспорт вместо потерянного старого, по другой – обменять киргизский паспорт на русский. Ведь семейство Царнаевых непонятно зачем мигрировало из Калмыкии в Киргизию, затем оттуда в Дагестан, а потом, спустя год после окончания Второй чеченской войны, получили статус беженцев в США.

Тяга юного боксера, бежавшего от русской тирании в уютный пригород Бостона, к русскому паспорту совпадает с его увлечением радикальным суннитским исламом, в который он конвертирует также американскую супругу. За этой конвертацией стоит некий имам Миша, омусульманенный (осунниченный) армянин. По сведениям дяди братьев-бомбистов, он еще в 2007 году проник в этот дом и втерся в доверие не только братьев, но и их матушки.

Уроженец Армении, по выражению дяди, «промывает мозги» семейству – скорее всего, не на английском и не на армянском, а на великом и могучем русском языке. И, наверное, не только им: об умонастроениях братьев хорошо известно двум юношам казахского происхождения по имени Ахмат и Диас. И под влиянием имама, представляющегося русским уменьшительным именем, братья проникаются замыслом путешествия к родне в Дагестан. К тому времени Тамерлан уже взят на заметку как потенциальный террорист. То есть клиент созрел для карьеры в дагестанском имарате, а также для использовании в качестве связного между этим имаратом и сочувствующими американскими имамами.

Однако дагестанская милиция оказывается бдительнее ФБР, и мечта «воспитанника Америки» о русском паспорте оборачивается фиаско. Заодно рушатся его планы организации в Дагестане бизнеса по закупке товаров из Китая. В итоге новоиспеченный радикал – вместо того, чтобы уйти в леса и приобрести там ксиву на чужое имя, возвращается в постылый Кембридж, где уже бросил учебу и работу. Казалось бы, это возвращение должно вызвать еще большее подозрение, чем отъезд — уж больно оно нелепо для борца за дело Имарата Кавказ. Но нет же: ФБР игнорирует информацию о террористических наклонностях Тамерлана, полученных от хлопотливых российских коллег, и хотя он еще в 2011 году был поставлен на неофициальный учет как потенциальный террорист, совершенно не интересуется его дальнейшими кухонно-пиротехническими экспериментами.

Существует лишь два исчерпывающих объяснения метанию Тамерлана из Америки и обратно: либо он был душевно нездоров (в чем подозревали и Освальда), либо он путешествовал под прикрытием того самого ведомства, которое как бы его не заметило.
И то же самое ведомство (или ведомственный клан) не мешало ему приторговывать марихуаной – от пущего исламского радикализма.

Пока спецслужбы США в поте лица ищут имама Мишу, в соцсетях возникает движение в защиту обвиняемого FreeJahar. Госпропаганда должна реагировать, и на свет появляется покаянное заявление двух сестер из того же семейства. При этом дом одной из них, Алины, круглосуточно оцеплен полицией, а местопребывание другой из них, Беллы – соавтора письма! – оказывается неизвестным. То есть все технологические достижения, состоящие на вооружении ФБР, ЦРУ, Антинаркотического агентства и Секретной службы (ответственной за охрану массовых мероприятий), бессильны перед осунниченным армянином и американизированной чеченкой.

По-русски такое состояние в спецслужбах именуется «бардак», по-американски – snafu (сокращение от рапорта «Situation Normal, All F*cked Up»). Поразительно, каким же образом при таком уровне террористической угрозы спецслужбам удавалось 12 лет предупреждать теракты в общественных местах США. Одно из двух: либо snafu – никакое не snafu, а coverup – прикрытие продуманного плана, либо рутинное (в т.ч. наркотранзитное) разведпланирование внезапно «f*cked up» из-за каких-то внутренних причин.

ДЕМОНЫ ПРОТИВ ГОССЕКРЕТАРЯ

Вообще-то братья Царнаевы были далеко не первыми подозреваемыми. Через два часа после теракта CNN утверждало, что ФБР уже захватило виновных и установило их личности. Следом New York Post уточнила, что задержан гражданин Саудовской Аравии, в YouTube распространялся ролик с чернокожим, оставившим сверток у места взрыва, а по фотороботу блоггеры вначале опознали двух индийских студентов, один из которых бесследно исчез из Брауновского университета месяц назад.

Прежде чем чеченская версия стала официальной, внимание общественности было переключено на конверт с ядовитым порошком, отправленный Бараку Обаме, однако бдительно перехваченный ФБР. Причем поразительно вовремя – ровно за день до слушаний в Конгрессе по законопроекту об ужесточении пользования частным оружием, который лоббировал госсекретарь Джон Керри.

Бдительность не помогла: законопроект с треском провалился, Обама пустил слезу отчаяния, а СМИ осенило: бостонские сковородочные бомбисты действовали-де в интересах Республиканской партии. А также коварного Владимира Путина, который теперь находит дополнительные аргументы против правозащитной поддержки ичкерийских «борцов за свободу».

Владимир Путин в самом деле воспользовался антитеррористическим угаром после событий 11 сентября 2001 года для оправдания жестких действий на Северном Кавказе. Нельзя сказать, однако, чтобы республиканцев-экспансионистов вполне устраивало это оправдание. Если в Европе сопли над ичкерийцами проливали в три ручья преимущественно интеллектуалы с левой репутацией (как-то Андре Глюксман или Мари Бросю), то в Америке чеченскому сепаратизму сочувствовали как раз правые – в лице Jamestown Foundation или Комитета за свободную Чечню.

У того же Глюксмана и того же Jamestown, по понятным соображениям, отношение к сепаратизму в Грузии было диаметрально отношению к сепаратизму в России. И именно из абхазских источников газета «Известия» выяснила, что Тамерлан Царнаев участвовал в одной из совместных конференций Jamestown и Кавказского фонда.

Газету «Известия» уже опровергают: дескать, ее источники специально муссируют тему, чтобы дискредитировать сугубо научный и неполитизированный Кавказский фонд, который всего-то налаживает грузино-дагестанские культурные связи, причем под эгидой Патриарха Илии. Однако мотивация старшего Царнаева от этого лишь больше запутывается: что ему за интерес в культурном наследии грузинского православия, если он радикальный исламист?

Впрочем, и без этой детали старания американского медиа-мэйнстрима создать вокруг оперативно ликвидированного исполнителя ореол агента «Аль-Каиды» проваливаются по всем статьям. Из мешка этой версии торчит шило русского паспорта, сыплется марихуана, которой, по показаниям соседей, провоняло все жилище двух братьев, вываливаются кастрюльки, похожие на пояс шахида только своей круглостью и более ничем. Никак не вмещается в нее интерес Тамерлана к анархистскому порталу «Черное знамя», равно как и таланты имама Миши – который, по словам дяди братьев-бомбистов, поведал им о своем умении общаться с демонами и изгонять злых духов.

Сведения об «имаме Мише», четыре года формировавшем анархо-мистическое умонастроение братьев, сильно подкузьмили Джону Керри: он-то настаивал, что братья Царнаевы радикализировались в результате поездки в Чечню, то есть стали бомбистами в результате некоего кавказского влияния. Что как раз не противоречило инициативе республиканцев квалифицировать братьев как foreign combatants, то есть как иностранных наперсников террора.

Получается, что Керри гнет одну линию, а следствие – другую. Выявляются и еще две альтернативных линии – израильская и нью-йоркская.

В соответствии с первой из них, братья принадлежали-таки к Дагестанскому имарату и были охвачены идеями всемирного халифата и уничтожения Израиля (а не Бостона). В Вашингтоне ее придерживается Филипп Мадд, создатель легендарного антитеррористического спецподразделения ЦРУ в Афганистане, а затем замглавы ФБР, а в Москве – публицист Юлия Латынина. Озвученная 27 апреля запись телефонного разговора Тамерлана с матерью льет воду на эту мельницу: оказывается, юноша собирался в Палестину.

Версия главы полиции Нью-Йорка Рэймонда Келли не глобализировала масштабы террористических замыслов Тамерлана, а напротив, локализировала. Он утверждал, что преступные намерения ограничивались бостонским марафоном, а в Нью-Йорк братья собирались на вечеринку, а вовсе не для террористических действий. В тот же день следствие, поднатужившись, выбило из Джохара показания о том, что в Нью-Йорке, а именно на Таймс-сквер, братья задумали подорвать очередную скороварку – и следовательно, погоня с перестрелкой была вовсе не напрасным трудом. А Рэймонд Келли оскандалился.

Так что же в конце концов было мишенью – Бостон, с его Гарвардским и Тафтовским университетами, Нью-Йорк, с его недостроенной мечетью в память о погибших 9/11 мусульманах, христианская цивилизация, Израиль, или отдельно взятые политические карьеры в Америке и заодно в Грузии?

МАГИСТР ЗА КАДРОМ

Как мы уже рассказывали, команда вице-президента Джозефа Байдена, нового госсекретаря Джона Керри и главы ФБР Роберта Мюллера, которую на уровне Совета по международным отношениям поддерживали Лесли Гелб и Томас Пикеринг, изначально была ориентирована на мирную демократизацию Ирана и фрагментацию Турции, и опиралась на многочисленные антитурецкие этнические лобби. В то же время в Сирии эта команда делала ставку на франко-саудовскую «ось», персонифицируемую семейством Тласс и принцем Бандаром бин Султаном.

Мобилизованные Хиллари Клинтон инициаторы «арабской весны», включая специалистов по «культурной трансформации» из Тафтского университета и интернет-стратегов из Беркмановского центра Гарварда, делали ставку на Катар, где много лет усилиями RAND Corp., Brookings и Джорджтаунского университета налаживался диалог с мэйнстримными арабскими партиями ихванского направления («Братьями-мусульманами»), и на единую Турцию.

Франко-саудовская и катарско-турецкая стратегии столкнулись между собой не только в Сирии, где местные ихваны были расколоты и слабы, но и в Ливии, и на Балканах, и в Закавказье (например, Лесли Гелб накануне парламентских выборов в Грузии вошел в совет директоров телеканала TV9, обслуживавшего Бориса Иванишвили), и само собой, в Афганистане, где этот межклановый конфликт, собственно, и зародился.

В марте-месяце, одновременно с кипрской проблемой, также весьма актуальной для соперников, возник дополнительный повод для элитного беспокойства в США: завершался срок полномочий Роберта Мюллера (однокурсника Джона Керри и разоблачителя партнеров «Братьев-мусульман» в США). Газета Washington Post, вместе с журналом Foreign Policy активно «пиарившая» Джона Керри в 2012 году, сообщила широкой аудитории, что наибольшие шансы на пост главы ФБР имеет Лайза Монако – в прошлом эксперт Комиссии по судебным вопросам Сената (под тогдашним председательством Джозефа Байдена), экс-глава аппарата Роберта Мюллера, а ныне – заместитель советника президента по национальной безопасности, отвечающая за контртерроризм.

Ответ на вопрос «кому не выгодно?» начинается с перечня лиц, которым после бостонского теракта пришлось каяться в провале. Это были три лица – сам Мюллер, Лайза Монако и секретарь по внутренней безопасности Джанет Наполитано.

Удар, таким образом, пришелся по преемнице Роберта Мюллера, которую уже начали «пиарить» как будущую первую женщину во главе ФБР. Примечательно, что в дискуссии о бостонском теракте засветились по меньшей мере два имени ее конкурентов. Это Рэймонд Келли, живущий в Нью-Йорке, но входящий в состав Гарвардского клуба. Суть его месседжа состояла в том, что он контролирует нью-йоркскую ситуацию. Это Филипп Мадд, республиканец и экс-исполнительный директор департамента внутренней безопасности ФБР.

Впрочем, более перспективными конкурентами Лайзы Монако на пост главы ФБР были не 75-летний Келли и не уличенный в пытках Мадд, а бывший заместитель генпрокурора Джеймс Коуми и бывший прокурор Северного округа Иллинойса Патрик Фитцджеральд. Несмотря на весьма спорную репутацию (первый готовил клинтоновскую «прощальную амнистию» 2001 года, второй оправдал офицеров ЦРУ, практиковавших пытки в Гуантанамо), этих двух кандидатов поддерживает влиятельное демократическое НПО «Проект правительственной ответственности» (Government Accountability Project). Примечательно, что Коуми после ухода с госдолжности стал вице-президентом авиаконцерна Lockheed Martin, топ-менеджмент которого входит в «протурецкую» Cohen Group.

Первоначально вброшенная версия о саудовском следе, исходя из этого расклада сил, выгодна для «нью-йоркских», «гарвардских» и соответственно, «катарских». Противоположной, байденовской стороне выгоднее версия о «Братьях-мусульманах», которую могут поддержать «халифатские алармисты» республиканского розлива. В таком качестве может выступать темнокожий исламист – например, из Судана.

У команды Байдена-Керри-Мюллера (более близкой к Boeing, чем к Lockheed Martin) есть два запасных кадра – экс-замгенпрокурора Дэвид Крис и прокурор Восточного округа Вирджинии Нил Макбрайд. Поэтому борьба не окончена – несмотря на то, что социологи замерили четырехкратное отставание Байдена от Хиллари Клинтон в рейтинге демократических претендентов на президентский пост в 2016 году. Перехват отравленного конверта после бостонского эпизода – активная попытка команды Байдена-Керри-Мюллера восстановить президентское доверие и свои шансы в конкурентной борьбе.

Журнал Foreign Policy (устами Дж.М.Бергера, издателя портала Intelwire) не только из всех сил приукрашивает антитеррористические достижения Мюллера, но и напоминает об особой доблести ведомства в Бостоне, где был закрыт офис мусульманской организации CARE International, она же «Аль-Кифах»: ее, как и Global Relief Foundation, подозревали в связях с ихванами, в том числе в Боснии и на Северном Кавказе. Дж.М.Бергер напоминает, что «Аль-Кифах» восхваляла Шамиля Басаева. Для совсем непонятливых поясняется: «В документах CARE International получателями значились сиротские приюты и беженцы. Деньги передавались контактному лицу в Чечне через замысловатую сеть посредников, в том числе в Турции и Азербайджане».

Если «байденовские» разворачивают чеченский след против Турции и Азербайджана, то «гарвардские», напротив, ищут след Миши-армянина. Но тут вмешивается CNN, основатель которой Тед Тернер близок к Керри. С подачи этого канала раскрываются дополнительные подробности о зловещем Мише, который, оказывается, не столько новообращенный суннит, сколько мистик-анархист – то есть кадр «арабской весны», одержимый не религией, а скорее идеей демонического сверхчеловека.

Анархо-ницшеанская версия «дует в паруса» еще одного кандидата на пост главы ЦРУ – главного судьи Апелляционного суда Вашингтона Меррика Гарланда, в послужном списке которого – дела «Унабомбера» (Теда Качинского) и «оклахомского бомбиста» Тимоти Маквея. Такая деталь биографии Тамерлана Царнаева, как попытка организовать китайско-дагестанскую торговлю, вполне созвучна его интересам: именно Гарланд реабилитировал уйгурского сепаратиста-радикала, пленника Гуантанамо Сабхи Пархата.

Как сам выбор «чеченского следа» (а не саудовского или ихванского), так и китайские и казахские детали вполне соответствуют императиву «переноса центра тяжести» американской стратегии с Ближнего Востока в Центральную и Южную Азию, сформулированному еще в декабре 2011 года президентом Совета по международным отношениям Ричардом Хаассом. Бостонский эпизод, ставший очередным маркером противостояния «байденовских» и «клинтоновских», переводится Белым Домом в «надклановый» контекст. Похоже, что Меррик Гарланд – собственная креатура Обамы; в Вашингтонком апелляционном суде он является преемником авторитетного чикагского судьи Авнера Миквы, который открыл юному Бараку Обаме «зеленый свет» в чикагский истэблишмент.

По существу Обама мог развернуть версию теракта как угодно. Как раз в день Бостонского марафона – так совпало – в Вашингтон прилетел глава МВД Саудовской Аравии принц Сауд бин Файсал. В программе визита была встреча с советником президента по национальной безопасности Томом Донилоном, а затем с Керри. Но к первой встрече неожиданно, нарушив собственный график, присоединился Обама. И как раз на следующее утро (17 апреля) саудовское посольство в США провозгласило, что задержанный в день теракта гражданин Саудовской Аравии – не подозреваемый, а потерпевший.

Обама имел основания рассчитывать, что «надклановый» разворот темы, не устраняя конкуренцию на всех игровых полях, хотя бы склеит элитный разлом, возникший в период выборов 2012 года, когда Лесли Гелб поддержал Керри, а республиканца Хаасса «призвала» на потенциальный пост госсекретаря команда Митта Ромни. О способности президента сдерживать разгулявшиеся клановые дрязги будет свидетельствовать как его окончательный выбор кандидатуры на пост главы ФБР, так и итог голосования за номинанта. И само собой, геополитические последствия, которые аукнутся в Центральной Азии и по цепочке — на Кавказе. Ведь предупреждал же зачем-то Эдвард Лукас, политический редактор The Economist, входившего в медиа-пул «арабской весны», что самым серьезным вызовом для Владимира Путина станет Олимпиада-2014.

Пока номинант не назван, заинтересованные стороны будут обставлять дело Царнаевых выгодными себе деталями, перебрасывая из рук в руки, как горячую картошку из скороварки. Но и после номинации заинтересованность одной из сторон, представляющей, к примеру, магистра богословия Джеймса Коуми, в организации резонансного теракта, а обеих сторон – в его избыточном медиа-освещении, останется предметом умолчания, как в 1963 году умалчивалась личная заинтересованность Линдона Джонсона в убийстве Джона Кеннеди.

Костантин Черемных закрыть...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment